Литературный календарь. Лето
Нынешнее лето оказалось просто «урожайным» на литературные даты! Так июльский календарь представляет имена трех писателей, чьи книги давно являются классическими – и не в каком-то «узком» смысле, а во всех вселенских смыслах этого слова.
Их произведения читаются и почитАются, они вписаны, конечно, по-своему, в литературный процесс ХХ века, оказав на него свои влияния. Их герои, став знаками-символами, не теряют читательской живой любви. Все три писателя, их творчество, их «жизнь и судьба» принадлежат разным странам, разным культурам и языкам. И вместе с тем они, составляя контекст мировой литературы, для уже иных читателей остаются самым увлекательным чтением, поистине золотыми страницами прозы.
Отдел художественной литературы в трех разделах замечательной июльской выставки собрал книги этих «юбилейных» авторов.
«Его кредо – мужество и достоинство». И мы, ещё не успев прочесть название, догадываемся – догадываемся с любовью, что этот раздел посвящен Эрнесту Хемингуэю, американскому писателю, журналисту, лауреату Нобелевской премии по литературе 1954 года.
Он родился 21 июля 1899 года в Оук-Парке близ Чикаго. «Urbi et orbi». Именно его имя, по сути станет воплощением литературы ХХ века. Хемингуэевскими короткими рассказами будет зачитываться весь мир, блистательными признают его повести и романы читающая публика, и критики, и исследователи. Книги писателя во многом предвосхитят последующее развитие всемирной литературы. «Прощай, оружие!», «По ком звонит колокол?», «Праздник, который всегда с тобой», «Старик и море» и многие другие. Его колокол звонил по всем! В концентрированном литературном пространстве 1960-1970 годов творчество писателя занимало своё особое место. Маленькая подробность: советские школьники и студенты учили английский по «топикам» текста «Старик и море».
Головокружительная жизнь автора, драматические сцепления сюжетов произведений, художественная поэтика, стиль, ставший «стилем эпохи», «о котором всё время говорили». Мужественные герои Хемингуэя – настоящие кумиры многих поколений читателей: герои малосчастливые, в своих отчаяниях-депрессиях, в трагических коллизиях бесконечно ищущие «как жить». Вместе с тем, парадоксальным образом, они наделены мощной энергией и любовью к жизни. А героини его женственны, овеяны романтизмом и тайнами. Кэтрин, Мария, Пилар, Рената, Эллен – как сердечно отзываются их имена. Даже если ты сам давным-давно не перечитывал Хемингуэя.
— Трудная ты женщина, — сказал он ей.— Нет, — сказала Пилар. — Но я такая простая, — не сразу поймёшь.
«Лирическая философская проза». Мы переходим к другому разделу выставки. С радостью узнаём, что он посвящен Айрис Мёрдок, английской писательнице и философу. Именно с радостью вспоминаем, как с нетерпением ждали читатели в 1974 году очередного выпуска журнала «Иностранная литература», где в четырех номерах публиковался её роман «Черный принц»! В то благословенное читательское время «Иностранка» была настоящим «властителем дум», первой печатая лучшие новые произведения зарубежной литературы. Лишь после этого они выходили в книгах. На русский язык роман, написанный в 1973 году, был переведен А. Поливановой и И. Бернштейн, послесловие – М. В. Урнова. Вскоре после появления «Черного принца» его стали «проходить» во многих университетах мира! В НГУ филологи тоже изучали его. Кажется, это было так недавно – и вот уже 100-летний юбилей автора самых читаемых романов.
Павел Валерьевич Басинский, российский писатель, литературовед, литературный критик: член Союза российских писателей, академик Академии русской современной словесности, о романе ««Черный принц»: «Помню свое впечатление от романа, который я прочитал в конце 70-х, будучи студентом филфака Саратовского университета. Это был без преувеличения культурный шок! Передо мной вдруг открылся совершенно иной литературный мир, где писатель и герои живут и общаются друг с другом по совершенно иным законам, чем я привык видеть в обычной прозе. Подобное чувство я испытывал, впервые читая "Мастера и Маргариту". Вот это странное ощущение – такого ты еще не читал! Так еще никто не писал! При этом, в отличие от Булгакова, в романе Мердок все вроде бы было вполне достоверно. …Событий, любовных интриг, детективных приключений в нем столько, что хватило бы на десять книг. Но главное было не это. Вся цепочка приключений в итоге оказывалась многоступенчатым "фейком" (в 70-е годы и слова-то такого в России еще не было), потому что в конце романа, в четырех послесловиях от разных героев, автор предлагала четыре взаимоисключающие версии этих событий. Заслуга Мердок была не в "трюке" и не в "эксперименте". Она написала роман нового типа».
Айрис Мёрдок родилась в англо-ирландской семье 15 июля 1919 года в Дублине. Изучала классическую филологию в Оксфордском университете и философию – в Кембриджском. Лауреат Букеровской премии. Является лидером по числу попаданий в шорт-лист Букера –шесть раз.
Примечательный факт: её дебютный роман 1954 года «Под сетью» в 1998 году был признан одним из 100 лучших англоязычных романов ХХ столетия согласно издательской компании Modern Library. П. Басинский: «Значение: Айрис Мердок в британской литературе действительно трудно переоценить. После Шарлотты Бронте и Джейн Остин ей удалось доказать, что женщина-прозаик способна быть еще и крупным мыслителем, а не только описателем "женской доли". 26 романов, написанных Мердок за полвека, перевернули представление о "женской литературе" как таковой».
В 1987 году она была удостоена титула дамы-командора Ордена Британской империи. В 2008 году The Times поставила Мёрдок на 12-е место в списке «50 величайших британских писателей с 1945 года». Мёрдок преподавала философию в Оксфордском университете. Её называют гениальной писательницей, тончайшим психологом и настоящим философом.
П. Басинский о «Черном принце»: «..Прежде всего этот роман изумительно написан. Серьезный и смешной одновременно. Он психологически глубок и отражает разные стороны, в том числе и самые потаенные, человеческой души. И еще это роман об искусстве, которое правит миром. И роман о любви, которая правит искусством».
«Нам бы про душу не забыть». Василий Макарович Шукшин.
Совершенно невозможно представить отечественную культуру без его имени. Без его духовной мощи и цельности, нравственных поисков, внутреннего напряжения, всех невероятных граней таланта. Без его искусства, открывающего читателю-зрителю художественные картины мира в неповторимых шукшинских красках-звуках, оттенках, смыслах, страстях, страданиях и радостях.
Советский кинорежиссёр, актёр, сценарист и писатель. Заслуженный деятель искусств РСФСР, Лауреат Ленинской премии (1976 – посмертно), Государственной премии СССР и Государственной премии РСФСР имени братьев Васильевых.
Родился он 25 июля 1929 года. Село Сростки Бийского района, его родные алтайские места, давно вошли в наш культурный, сердечный, душевный обиход.
Раздел, посвященный 90-летию Шукшина, представляет собой наиболее объёмную часть выставки. Здесь представлены и литературное наследие, и книги по кино, и исследования творчества писателя.
Василий Шукшин: «В литературе мне больше интересен сборник писателя. С моей точки зрения, можно быть автором одного рассказа, одной повести, одного романа. Но быть автором сборника – это значит быть писателем или не быть им».
Берём с полки старый, зачитанный шукшинский сборник и перелистываем любимые страницы.
Чудик
Жена называла его – «Чудик». Иногда ласково. Чудик обладал одной особенностью: с ним постоянно что-нибудь случалось. Он не хотел этого, страдал, но то и дело влипал в какие-нибудь истории – мелкие, впрочем, но досадные. Вот эпизоды одной его поездки.
Получил отпуск, решил съездить к брату на Урал: лет двенадцать не виделись.
– А где блесна такая… на подвид битюря?! – орал Чудик из кладовой.
– Я откуда знаю.
– Да вот же ж все тут лежали! – Чудик пытался строго смотреть круглыми иссиня-белыми глазами. – Все тут, а этой, видите ли, нету.
– На битюря похожая?
– Ну. Щучья.
– Я ее, видно, зажарила по ошибке. Чудик некоторое время молчал.
– Ну и как?
– Что?
– Вкусная! Ха-ха-ха!… – Он совсем не умел острить, но ему ужасно хотелось. – Зубки целые? Она ж дюралевая!..
…Долго собирались – до полуночи. А рано утром Чудик шагал с чемоданом по селу.
– На Урал! На Урал! – отвечал он на вопрос: куда это он собрался? При этом круглое мясистое лицо его, круглые глаза выражали в высшей степени плевое отношение к дальним дорогам – они его не пугали. – На Урал! Надо прошвырнуться.
Но до Урала было еще далеко.
Пока что он благополучно доехал до районного города, где предстояло взять билет и сесть в поезд.
После поезда Чудику надо было еще лететь местным самолетом полтора часа.
…Стал смотреть вниз. Горы облаков внизу. Чудик почему-то не мог определенно сказать: красиво это или нет? А кругом говорили: «Ах, какая красота!» Он только ощутил вдруг глупейшее желание: упасть в них, в облака, как в вату. Еще он подумал: «Почему же я не удивляюсь? Ведь подо мной чуть не пять километров». Мысленно отмерил эти пять километров на земле, поставил их на попа, чтоб удивиться, и не удивился.
…Быстро стали снижаться. Вот уж земля – рукой подать, стремительно летит назад. А толчка все нет. Как потом объясняли знающие люди, летчик «промазал». Наконец толчок, и всех начинает так швырять, что послышался зубовный стук и скрежет ни одного звука. …Стали. Первые, кто опомнился, глянули в иллюминаторы и обнаружили, что самолет – на картофельном поле. Из пилотской кабины вышел мрачноватый летчик и пошел к выходу. Кто-то осторожно спросил его:
– Мы что, кажется, в картошку сели?
– А сами не видите? – сказал летчик.
Страх схлынул, и наиболее веселые уже пробовали острить.
… В аэропорту Чудик написал телеграмму жене:
«Приземлились. Ветка сирени упала на грудь, милая Груша меня не забудь. Тчк. Васятка».
Телеграфистка, строгая красивая женщина, прочитав телеграмму, предложила:
– Составьте иначе. Вы – взрослый человек, не в детсаде.
– Почему? – спросил Чудик. – Я ей всегда так пишу в письмах. Это же моя жена!.. Вы, наверно, подумали…
– В письмах можете писать что угодно, а телеграмма – это вид связи. Это открытый текст.
Чудик переписал:
«Приземлились. Все в порядке. Васятка».
Телеграфистка сама исправила два слова: «Приземлились» и «Васятка». Стало: «Долетели. Василий».
– «Приземлились»… Вы что, космонавт, что ли?
– Ну ладно, – сказал Чудик. – Пусть так будет.
С одного края небо уже очистилось, голубело, и близко где-то было солнышко. И дождик редел, шлепал крупными каплями в лужи; в них вздувались и лопались пузыри.
В одном месте Чудик поскользнулся, чуть не упал.
…Звали его – Василий Егорыч Князев. Было ему тридцать девять лет от роду. Он работал киномехаником в селе. Обожал сыщиков и собак. В детстве мечтал быть шпионом.
