Новости НБ НГУ

Июль 2019 год. Памятные даты


Без меня народ неполный!
Андрей Платонов


Нынешнее лето оказалось просто «урожайным» на литературные даты! Так июльский календарь представляет имена трех писателей, чьи книги давно являются классическими – и не в каком-то «узком» смысле, а во всех вселенских смыслах этого слова.

Их произведения читаются и почитАются, они вписаны, конечно, по-своему, в литературный процесс ХХ века, оказав на него свои влияния. Их герои, став знаками-символами, не теряют читательской живой любви. Все три писателя, их творчество, их «жизнь и судьба» принадлежат разным странам, разным культурам и языкам. И вместе с тем они, составляя контекст мировой литературы, для уже иных читателей остаются самым увлекательным чтением, поистине золотыми страницами прозы.

Отдел художественной литературы в трех разделах замечательной июльской выставки собрал книги этих «юбилейных» авторов.

«Его кредо – мужество и достоинство». И мы, ещё не успев прочесть название, догадываемся – догадываемся с любовью, что этот раздел посвящен Эрнесту Хемингуэю, американскому писателю, журналисту, лауреату Нобелевской премии по литературе 1954 года.

Он родился 21 июля 1899 года в Оук-Парке близ Чикаго. «Urbi et orbi». Именно его имя, по сути станет воплощением литературы ХХ века. Хемингуэевскими короткими рассказами будет зачитываться весь мир, блистательными признают его повести и романы читающая публика, и критики, и исследователи. Книги писателя во многом предвосхитят последующее развитие всемирной литературы. «Прощай, оружие!», «По ком звонит колокол?», «Праздник, который всегда с тобой», «Старик и море» и многие другие. Его колокол звонил по всем! В концентрированном литературном пространстве 1960-1970 годов творчество писателя занимало своё особое место. Маленькая подробность: советские школьники и студенты учили английский по «топикам» текста «Старик и море».

Головокружительная жизнь автора, драматические сцепления сюжетов произведений, художественная поэтика, стиль, ставший «стилем эпохи», «о котором всё время говорили». Мужественные герои Хемингуэя – настоящие кумиры многих поколений читателей: герои малосчастливые, в своих отчаяниях-депрессиях, в трагических коллизиях бесконечно ищущие «как жить». Вместе с тем, парадоксальным образом, они наделены мощной энергией и любовью к жизни. А героини его женственны, овеяны романтизмом и тайнами. Кэтрин, Мария, Пилар, Рената, Эллен – как сердечно отзываются их имена. Даже если ты сам давным-давно не перечитывал Хемингуэя.

— Трудная ты женщина, — сказал он ей.— Нет, — сказала Пилар. — Но я такая простая, — не сразу поймёшь.

«Лирическая философская проза». Мы переходим к другому разделу выставки. С радостью узнаём, что он посвящен Айрис Мёрдок, английской писательнице и философу. Именно с радостью вспоминаем, как с нетерпением ждали читатели в 1974 году очередного выпуска журнала «Иностранная литература», где в четырех номерах публиковался её роман «Черный принц»! В то благословенное читательское время «Иностранка» была настоящим «властителем дум», первой печатая лучшие новые произведения зарубежной литературы. Лишь после этого они выходили в книгах. На русский язык роман, написанный в 1973 году, был переведен А. Поливановой и И. Бернштейн, послесловие – М. В. Урнова. Вскоре после появления «Черного принца» его стали «проходить» во многих университетах мира! В НГУ филологи тоже изучали его. Кажется, это было так недавно – и вот уже 100-летний юбилей автора самых читаемых романов.

Павел Валерьевич Басинский, российский писатель, литературовед, литературный критик: член Союза российских писателей, академик Академии русской современной словесности, о романе ««Черный принц»: «Помню свое впечатление от романа, который я прочитал в конце 70-х, будучи студентом филфака Саратовского университета. Это был без преувеличения культурный шок! Передо мной вдруг открылся совершенно иной литературный мир, где писатель и герои живут и общаются друг с другом по совершенно иным законам, чем я привык видеть в обычной прозе. Подобное чувство я испытывал, впервые читая "Мастера и Маргариту". Вот это странное ощущение – такого ты еще не читал! Так еще никто не писал! При этом, в отличие от Булгакова, в романе Мердок все вроде бы было вполне достоверно. …Событий, любовных интриг, детективных приключений в нем столько, что хватило бы на десять книг. Но главное было не это. Вся цепочка приключений в итоге оказывалась многоступенчатым "фейком" (в 70-е годы и слова-то такого в России еще не было), потому что в конце романа, в четырех послесловиях от разных героев, автор предлагала четыре взаимоисключающие версии этих событий. Заслуга Мердок была не в "трюке" и не в "эксперименте". Она написала роман нового типа».

Айрис Мёрдок родилась в англо-ирландской семье 15 июля 1919 года в Дублине. Изучала классическую филологию в Оксфордском университете и философию – в Кембриджском. Лауреат Букеровской премии. Является лидером по числу попаданий в шорт-лист Букера –шесть раз.

Примечательный факт: её дебютный роман 1954 года «Под сетью» в 1998 году был признан одним из 100 лучших англоязычных романов ХХ столетия согласно издательской компании Modern Library. П. Басинский: «Значение: Айрис Мердок в британской литературе действительно трудно переоценить. После Шарлотты Бронте и Джейн Остин ей удалось доказать, что женщина-прозаик способна быть еще и крупным мыслителем, а не только описателем "женской доли". 26 романов, написанных Мердок за полвека, перевернули представление о "женской литературе" как таковой».

В 1987 году она была удостоена титула дамы-командора Ордена Британской империи. В 2008 году The Times поставила Мёрдок на 12-е место в списке «50 величайших британских писателей с 1945 года». Мёрдок преподавала философию в Оксфордском университете. Её называют гениальной писательницей, тончайшим психологом и настоящим философом.

П. Басинский о «Черном принце»: «..Прежде всего этот роман изумительно написан. Серьезный и смешной одновременно. Он психологически глубок и отражает разные стороны, в том числе и самые потаенные, человеческой души. И еще это роман об искусстве, которое правит миром. И роман о любви, которая правит искусством».

«Нам бы про душу не забыть». Василий Макарович Шукшин.

Совершенно невозможно представить отечественную культуру без его имени. Без его духовной мощи и цельности, нравственных поисков, внутреннего напряжения, всех невероятных граней таланта. Без его искусства, открывающего читателю-зрителю художественные картины мира в неповторимых шукшинских красках-звуках, оттенках, смыслах, страстях, страданиях и радостях.

Советский кинорежиссёр, актёр, сценарист и писатель. Заслуженный деятель искусств РСФСР, Лауреат Ленинской премии (1976 – посмертно), Государственной премии СССР и Государственной премии РСФСР имени братьев Васильевых.

Родился он 25 июля 1929 года. Село Сростки Бийского района, его родные алтайские места, давно вошли в наш культурный, сердечный, душевный обиход.

Раздел, посвященный 90-летию Шукшина, представляет собой наиболее объёмную часть выставки. Здесь представлены и литературное наследие, и книги по кино, и исследования творчества писателя.

Василий Шукшин: «В литературе мне больше интересен сборник писателя. С моей точки зрения, можно быть автором одного рассказа, одной повести, одного романа. Но быть автором сборника – это значит быть писателем или не быть им».

Берём с полки старый, зачитанный шукшинский сборник и перелистываем любимые страницы.

Чудик

Жена называла его – «Чудик». Иногда ласково. Чудик обладал одной особенностью: с ним постоянно что-нибудь случалось. Он не хотел этого, страдал, но то и дело влипал в какие-нибудь истории – мелкие, впрочем, но досадные. Вот эпизоды одной его поездки.

Получил отпуск, решил съездить к брату на Урал: лет двенадцать не виделись.

– А где блесна такая… на подвид битюря?! – орал Чудик из кладовой.

– Я откуда знаю.

– Да вот же ж все тут лежали! – Чудик пытался строго смотреть круглыми иссиня-белыми глазами. – Все тут, а этой, видите ли, нету.

– На битюря похожая?

– Ну. Щучья.

– Я ее, видно, зажарила по ошибке. Чудик некоторое время молчал.

– Ну и как?

– Что?

– Вкусная! Ха-ха-ха!… – Он совсем не умел острить, но ему ужасно хотелось. – Зубки целые? Она ж дюралевая!..

…Долго собирались – до полуночи. А рано утром Чудик шагал с чемоданом по селу.

– На Урал! На Урал! – отвечал он на вопрос: куда это он собрался? При этом круглое мясистое лицо его, круглые глаза выражали в высшей степени плевое отношение к дальним дорогам – они его не пугали. – На Урал! Надо прошвырнуться.

Но до Урала было еще далеко.

Пока что он благополучно доехал до районного города, где предстояло взять билет и сесть в поезд.

После поезда Чудику надо было еще лететь местным самолетом полтора часа.

…Стал смотреть вниз. Горы облаков внизу. Чудик почему-то не мог определенно сказать: красиво это или нет? А кругом говорили: «Ах, какая красота!» Он только ощутил вдруг глупейшее желание: упасть в них, в облака, как в вату. Еще он подумал: «Почему же я не удивляюсь? Ведь подо мной чуть не пять километров». Мысленно отмерил эти пять километров на земле, поставил их на попа, чтоб удивиться, и не удивился.

…Быстро стали снижаться. Вот уж земля – рукой подать, стремительно летит назад. А толчка все нет. Как потом объясняли знающие люди, летчик «промазал». Наконец толчок, и всех начинает так швырять, что послышался зубовный стук и скрежет ни одного звука. …Стали. Первые, кто опомнился, глянули в иллюминаторы и обнаружили, что самолет – на картофельном поле. Из пилотской кабины вышел мрачноватый летчик и пошел к выходу. Кто-то осторожно спросил его:

– Мы что, кажется, в картошку сели?

– А сами не видите? – сказал летчик.

Страх схлынул, и наиболее веселые уже пробовали острить.

… В аэропорту Чудик написал телеграмму жене:

«Приземлились. Ветка сирени упала на грудь, милая Груша меня не забудь. Тчк. Васятка».

Телеграфистка, строгая красивая женщина, прочитав телеграмму, предложила:

– Составьте иначе. Вы – взрослый человек, не в детсаде.

– Почему? – спросил Чудик. – Я ей всегда так пишу в письмах. Это же моя жена!.. Вы, наверно, подумали…

– В письмах можете писать что угодно, а телеграмма – это вид связи. Это открытый текст.

Чудик переписал:

«Приземлились. Все в порядке. Васятка».

Телеграфистка сама исправила два слова: «Приземлились» и «Васятка». Стало: «Долетели. Василий».

– «Приземлились»… Вы что, космонавт, что ли?

– Ну ладно, – сказал Чудик. – Пусть так будет.

С одного края небо уже очистилось, голубело, и близко где-то было солнышко. И дождик редел, шлепал крупными каплями в лужи; в них вздувались и лопались пузыри.

В одном месте Чудик поскользнулся, чуть не упал.

…Звали его – Василий Егорыч Князев. Было ему тридцать девять лет от роду. Он работал киномехаником в селе. Обожал сыщиков и собак. В детстве мечтал быть шпионом.


Текст Л. Я. Дистановой


Фотографии О. В. Кошевой