Новости НБ НГУ

Далеко от Москвы



«…Правила существования на Земле неисповедимым образом
связаны с огромностью пространства, а время лишь подсобное условие
протекания жизни. И если мы хотим хоть что-то разглядеть сквозь
ненасытную войну за существование, то нельзя ни на секунду ослаблять
этого высотного ока – только тогда жизнь простит и подпустит,
единственная и вовеки твоя».
М. Тарковский. Тойота-креста


На современной литературной карте эпоха географических открытий продолжается, и критики чествуют писателей, добравшихся до пока не закрашенных квадратов: Дениса Осокина – в Марий Эл, Алису Ганиеву и Марину Ахмедову – в Дагестане, Германа Садулаева в Чечне… В нашем обзоре речь пойдет о произведениях, переносящих нас на Курильские острова (А. Кузнецов-Тулянин. Язычник); в сибирскую тайгу (А. Григоренко. Мэбэт); на Камчатку (А. Геласимов. Камчатка; Роза ветров). Мы побываем в Сибири в эпоху Петра I (А. Иванов. Тобол. Много званых; Тобол. Мало избранных), отправимся на берега Енисея вместе с М. Тарковским.

Александр Кузнецов-Тулянин

Свою главную на сегодняшний день вещь «Язычник» А. Кузнецов-Тулянин называет этнографическим романом. Но, конечно, это не только и не столько этнографический роман. Это история души человеческой и вместе с тем история целого огромного края.

Читая А. Кузнецова-Тулянина, начинаешь понимать, зачем Чехов, больной, отправился на Сахалин. Ему, русскому человеку, не хватало целостного ощущения России! Для этого же целостного чувства и молодой Горький с простреленным легким отправился в странствование по Руси. Для этого же бесконечно колесил по необъятной России русский гений Пушкин, в стихах иронизируя над тем, что окончит свою жизнь в дороге, когда ему в лоб «шлагбаум влепит непроворный инвалид».

И для этого же сама судьба, по словам П. Басинского, забрасывает в дальние уголки России таких людей, как А. Кузнецов-Тулянин. Не просто писателей, «а человеков с душой и даром тонкого нравственного понимания чужой жизни».

«Язычник» – масштабное произведение о Курильских островах – появилось в 2006 г. в издательстве «Терра». Автор романа прожил на Курилах десять лет, успев прикоснуться к самым сокровенным тайнам terra incognita, которая служит яблоком раздора между двумя великими азиатскими соседями.

По словам критиков, «...это уникальный рассказ о сообществе уникальных людей, живущих на краю земли. Жестокая, балансирующая на грани бездны проза. Бунтарская сага, выдирающая читателя из тоски беспросветного бытия. «Язычник» по своей внутренней мощи сопоставим разве что с одним из героев романа – Тихим океаном...».

Южные Курилы – старая и загадочная аномалия. Все знают, что где-то там, далеко, они есть, и никто толком не знает, чем живут и дышат тамошние люди. Наши – и наши, о чем разговаривать-то. Наши навеки. Только вот в тех краях ничего нет – навеки, ничего нет сколько-нибудь прочного, устойчивого, ясного. С первых страниц кружит голову от океанской шири, от налетевшего тайфуна, в котором тонут крохотные человеческие домишки, и от затаенной, въевшейся в их обитателей тоски по иной жизни.

Кунашир, Итуруп, Шикотан – искрящаяся кромка страны. Самое богатое море здесь во всем Северном полушарии: «Дурниной богатство прет, валит ужасом на наши бочки чугунные. Наловить – наловили, дуром, нахрапом, страну прокормить можно, а куда пристроить рыбу, никто не знает, России она не нужна». До Токио от Курил ближе, чем до Москвы, но населены они русскими – бывшими советскими – людьми, которые живут, доживают и выживают себе при капитализме. Все насельники имеют одно общее свойство – негладкую, неблагополучную судьбу. Все здесь в каком-то смысле перекати-поле без роду и племени: смесь представителей всех возможных национальностей и социальных прослоек, оторвавшихся от традиций и корней. Плавают, браконьерствуют, убивают рыбу, продают её, перерабатывают, выбрасывают; работают, пьют, дерутся, жгут свои дома, влюбляются, отнимают друг у друга имущество… Известные страсти и пороки, всё как везде, но в силу географической маргинальности, субтропического почти климата и напряженной сейсмической обстановки – интенсивнее, чем везде, протекающие; это больше, чем любой другой остров, «романное» пространство.

Мы наблюдаем в романе за несколькими героями. Это люди с простыми профессиями, сильные и слабые характеры. Год, описанный в романе, – год, когда герои теряют всё, год ужасной, испепеляющей любви, год убийства, год смертей, год потерянного заработка, год штормов, год землетрясения, год цунами.

Критик Л. Данилкин пишет о непохожести этого романа на всё, что мы читали в последнее время: «Фразу “Автор из Тулы, а его роман – про работяг на Курильских островах”, наверное, следовало попридержать. Ясно, как божий день: сколько ни расписывай достоинства «Язычника», сколько ни говори, что роман такой же богатый, как сами Курильские острова, и что именно из таких вот картин маслом составляется национальное достояние, – всё равно будет казаться, что это «региональная» проза, которая проходит в «столичную» литературу по квоте. Вранье, нет никакой квоты, а правда лишь то, что ни вампиров, ни нацболов … ни поисков духовности, ни пропавших рукописей – ничего такого, что в последнее время сходит за сюжет современного романа для офисного планктона, здесь нет… Если после этих рыбаков и хочется ввести квоту на что-нибудь, так это как раз на вампиров и нацболов».

«Язычник» – это роман, которого не коснулись вестернизация, «новейшие тенденции», беллетризация и мифологизирование. По словам Л. Данилкина, это литература, вскормленная только на отечественной традиции, которая по запаянной трубке передавалась от Толстого к Распутину – и к Кузнецову-Тулянину. И традиция эта не сводится к методу, в ней главное не «как», а «что» – воссоздание в романе психологически полнокровных человеческих характеров в естественно-экстремальных жизненных обстоятельствах.

«Лично мне проза Кузнецова, – пишет П. Басинский, – дорога прежде всего не столько стилем (жестким, ярким, сочным, почти бунинским), сколько её душевным веянием. Она вся протестует против главной болезни современной словесности – болезни самокопания, выплескивания на читателя своих душевных комплексов. Кузнецов интересуется не собой любимым, а русской жизнью как она есть. Поэтому его интересно читать».

Алексей Иванов

«Проза Иванова удивляет не только своей точностью, яркостью, историчностью, но и нежностью, лёгкой, вполне уместной мистикой, закрученным сюжетом, который не отпускает до последних страниц. После прочтения этой книги вы неминуемо затоскуете по Сибири, с её бескрайними лесами, настоящими холодами, бурными страстями и ухой из налима», – пишет В. Козлова

Алексей Иванов – известный писатель, автор бестселлеров «Географ глобус пропил», «Сердце Пармы», «Золото бунта» и др. Он успешно проявил себя в фантастике, реализме, нон-фикшн, но «Тобол» лишний раз доказывает, что лучше всего у него получаются масштабные исторические произведения, способные стать для читателя настоящей машиной времени.

У Иванова, отмечают критики, мы сталкиваемся с чем-то вроде обратной перспективы, как на древнерусских иконах: чем дальше в историю отодвинут герой, тем более крупным он видится его читателю.

Автор впервые в новейшей русской литературе рассказал о том, как Российская империя расширялась географически и что в культурном смысле значило это расширение. Он описывает неведомые земли, о которых мы, его читатели, не имеем ни малейшего представления: мы не знаем, что такое колонизация Урала, что такое колонизация Сибири, а он знает.

Первая часть романа под названием «Тобол. Много званых» вышла осенью 2016 года и сразу стала бестселлером. В подзаголовок первой части романа «Тобол» Алексей Иванов вынес начало библейской цитаты «Много званых». Настало время прозвучать и её окончанию – «Мало избранных»: в 2018 году выходит долгожданная вторая часть романа «Тобол. Мало избранных».

В эпоху великих реформ Петра I нарождающаяся империя крушила в дремучей Сибири воеводское средневековье. Народы и веры перемешались. Пленные шведы, бухарские купцы, офицеры и чиновники, каторжники, инородцы, летописцы и зодчие, китайские контрабандисты, беглые раскольники, шаманы, православные миссионеры и воинственные степняки джунгары – все они вместе творили судьбу российской Азии. Эти обжигающие сюжеты писатель, сценарист и культуролог Алексей Иванов сложил в роман-пеплум (модификация жанра исторического кино). На сегодняшний день это самое масштабное произведение автора, наполненное многочисленными героями и сюжетными линиями, историческими экскурсами и описанием баталий, Тобола и военного лагеря кочевников, старообрядческой деревни и узников каземата, петербургской и московской жизни бояр и князей… «У меня в романе множество разных этносов и культур, религий и ментальностей», – говорит А. Иванов.

«Тобол» – роман нового типа, совмещающий в себе три жанра: политический детектив в декорациях XVIII века, исторический роман и мистическое повествование. Главное – это люди, без которых ни Сибирь, ни Россия не стали бы тем, чем стали. Для кого-то это семейная сага о тобольском архитекторе Ремезове, создателе знаменитого кремля, о котором в те времена в Сибири знали, кажется, все, о его сыновьях, его земле и народах на ней.

Мы видим мир глазами то православного героя, то мусульманина из Бухары, то старообрядца или язычника-остяка, то шведского протестанта, который объясняет, как Сибирь и состояние экономики и политики тесно связаны между собой в любой из периодов нашей истории: «Ежели бы не меха Сибири, русским царям пришлось бы, как европейским монархам, избавлять крестьян от крепостного состояния и дозволять мануфактуры. Сибирь — ключ к пониманию России».

Роман мозаичен и многослоен. Сотни персонажей, огромный охват территорий и событий, исторические факты, предположения, сибирский шаманизм, пленные шведы, борьба за выживание, строительство тобольского кремля. Это лишь общие штрихи романа «Тобол». В то же время писатель продолжает традиции русской литературы и пишет полотно, в котором широкими мазками показывает на примере петровской эпохи всю жизнь Отечества: и героизм, и повседневность, и удаль, и воровство, и шапкозакидательство, но главное – любовь к родному отечеству, за которое и на смерть идут не раздумывая, и последнее отдать готовы, и помочь всем миром могут в случае необходимости. Книга оставляет удивительное ощущение причастности к истории.

Андрей Геласимов

Андрей Геласимов – автор многих повестей и рассказов, стихотворений в прозе. В 2005 году на Парижском книжном Салоне Андрей Геласимов был признан самым популярным во Франции российским писателем, обойдя Людмилу Улицкую и Бориса Акунина. Его книги переведены на английский, французский, немецкий, испанский, итальянский и многие другие языки. Лауреат премии «Национальный бестселлер 2009» (роман «Степные боги»).

Повесть «Камчатка» – это травелог (повествование о поездке, экспедиции, исследовании, подкрепленное историческими свидетельствами (зарисовками, картами) – Ред.), в основе которого самодостаточная сюжетная линия нового романа «Роза ветров». Фактической основой для повести послужили материалы важного географического открытия. Молодой капитан Невельской, в 1849 году отправляется в плавание на судне «Байкал» с официальной миссией доставить груз из Кронштадта на Дальний Восток.

Русские военные корабли шли на Дальний Восток через два океана, и путешествие занимало от 11 до 14 месяцев. Наше судно выходило из Петербурга, шло через Англию, миновало Португалию, пересекало Атлантический океан с севера на юг, достигало южной оконечности Латинской Америки, проходило страшные 40-е широты, выходило дальше к Чили, доходило до Гавайских островов и, пройдя Тихий океан, доходило до Камчатки. Невельской открыл пролив между Сахалином и материковой частью.

Невельской – фигура неоднозначная, но именно таких людей можно назвать пассионариями, людьми-первооткрывателями в любой области. В 1850-х годах Геннадий Невельской объявил ничейные территории в устье Амура российскими и чуть не был разжалован за это в матросы.

Андрей Геласимов: «Если бы мы не тормознули англичан, Дальний Восток стал бы британской колонией… Вообще эта история мучила меня давно, уже лет 15. Как-то я рассказывал своему другу про капитан-лейтенанта Геннадия Ивановича Невельского, и он, человек с двумя высшими образованиями, переспросил: как фамилия? Невельской? Нет, не слышал. И тогда я подумал, что пора заниматься популяризаторством. Патетически звучит, но страна и правда не знает своих героев».

Геннадий Невельской, будучи еще не адмиралом, а лихим капитан-лейтенантом, фактически на свой страх и риск отправился на специально построенном плоскодонном корабле изучать устье Амура и доказал, что Сахалин — не полуостров, как значилось на картах Крузенштерна, а остров. Что имело в то время огромное значение с точки зрения не только географии, но и военно-морской стратегии и большой политики. Исходя из правил «большой игры» между Россией и Великобританией, набиравшей тогда обороты, Геннадий Иванович с одинаковой вероятностью мог догеройствовать и до трибунала, и до ордена. Но он правильно прошел узким фарватером своей судьбы – ему выпал орден.

Повесть о поступке во славу России!

Михаил Тарковский

О Михаиле Тарковском мы уже не раз писали. Три десятка лет назад он, внук поэта Арсения Тарковского и племянник режиссера Андрея Тарковского, уехал далеко от Москвы и живёт в поселке Бахта Красноярского края.

В 2009 г. Новосибирским издательством ИД «Историческое наследие Сибири» выпущена серия прозы Михаила Тарковского, состоящая из трех книг: «Замороженное время», «Енисей, отпусти!», «Тойота-креста».

Хочется процитировать достаточно большой фрагмент взволнованной и восторженной рецензии Захара Прилепина после выхода этих книг (лучше не скажешь!):

«Тарковский – это настоящее, непридуманное, родное. То же пронзительное чувство узнавания, родства и причастности было, когда читал «Последний срок» Валентина Распутина. Не чаял, что ещё раз такое случится – на одну судьбу и одной любви много, а тут во второй раз приютили, приласкали, пожалели.

Мне не до конца понятны взгляды и вкусы людей читающих: понятно, что не массы определяют вкусы, а, так сказать, ценители. Но я что-то так и не понял, почему у лучшего, первого, главного русского писателя вышли до недавнего времени всего две книги прозы, которые я, признаться, нашёл случайно и в магазинах почти не встречал? Это я о Тарковском говорю, о нём. Почему никто не приносит дары, вино и хлеба к его дому – в благодарность за то, что он живёт с нами в одном времени?

Придумать, что ли, самому себе какую-нибудь глупость в ответ? Про то, что у Тарковского нет романов, например. Только повести и рассказы. Как у Чехова… Про то, что он очень мало пишет про город, а всё про каких-то собак и охотников. Про то, что вообще мало написал: три тома прозы за 20 лет работы – не густо…

Тарковский обладает зрением и знанием: он показывает жизнь, как птенца в ладонях, – бережно, нежно, тепло, и сердце щемит от этого.

Тарковский любит жизнь, умеет это делать. Тарковский, как всякий русский классик, доказал, что книгу можно написать о любом человеке – всякая жизнь достойна стать книгой (да не всякая книга достойна описать жизнь).

…Читаю Тарковского: закрою книжку и смотрю зачарованно вокруг себя, ничего не видя. «Какое же спасибо тебе, писатель, – думаю. – Как же это так всё… Это всё так – как же?»

Идите скорей и ищите книги Тарковского, наконец-то вышли сразу три. Себе возьмите и друзьям подарите…».

Так написал Захар Прилепин в газете «Литературная Россия» в 2009 г.

Разделяя восхищение Прилепина, сообщаем, что в библиотеку поступила новая книга Михаила Тарковского – «Полет совы».

Иван Переверзин

Переверзин Иван Иванович родился в поселке Жатай Якутской АССР. Автор многих поэтических сборников, прозаик и публицист, обладатель престижных литературных премий. Его многогранное творчество получило заслуженное признание в России, в ближнем и дальнем Зарубежье.

Мы хотим представить вам новый роман Ивана Переверзина – «Постижение любви», который был высоко оценен многими критиками. Роман, по словам Льва Аннинского, «достоин войти в память русской прозы. Он часть панорамы, которую теперь вынашивает русское сознание, прощаясь (навсегда ли?) с кровавым и героическим двадцатым веком и мучаясь вопросом: почему этот век выпал на нашу долю? Ответ, в общем, нащупан: да потому, что история волокла человечество через безумие мировых войн. Нам достались империалистическая, гражданская, Великая Отечественная, а потом ещё и «холодная» (которая должна означать отсутствие «горячей»?). Великие летописцы от Михаила Шолохова до Василия Гроссмана и от Алексея Толстого до Константина Симонова уже составили нашему двадцатому веку некролог, отсчитанный от войн. Иван Переверзин не только не повторяет никого из них, но, кажется, ищет другую точку отсчёта».

Роман, действие которого охватывает 50–90-е годы XX века, написан в лучших традициях русской классической литературы. В нём описана глубинная, сокровенная жизнь северной России. Главный герой – тридцатилетний директор совхоза Анатолий Петрович Иванов, целеустремленный, бескомпромиссный, харизматичный, наделенный даром любить суровую землю и даже воспевать её в стихах.

События романа происходят в Якутии, на берегах великой реки Лены, откуда родом сам автор. За плечами героя романа уже была служба в армии, работа простым рабочим, потом прорабом, неудачная женитьба, учеба в институте, когда его, молодого, перспективного специалиста, республиканское министерство неожиданно назначило директором в отдалённый совхоз «Нюйский», в котором часто менялись руководители. Однако не только приметы ушедшей эпохи читатель откроет для себя в этом романе, но и вечную тему любви.

«На высокую жизнь, исполненную света и добра, кроме мужества, упорства и силы, нужна в обязательном порядке любовь. Та единственная, которая все перечисленные качества во сто крат увеличивает, от которой душа, как весенняя птица, вдохновенно и заливисто поёт и, в конце концов, жаждет подвигов во имя её величества любви! От этих неожиданных мыслей на Анатолия Петровича, словно откуда-то свыше, сошло озарение, наконец, позволившее ему, как никогда прежде, понять, что он в полной мере исполнился яркой любви к этой молодой красивой женщине, можно сказать, нечаянно повстречавшейся ему. Но любовь его была не полыхающим в душе ветровым костром, а наполняла его величаво и восхитительно, словно равнинная, полноводная река, где с одного берега не видно другого – настолько она широка, и до её дна, сколько упрямо ни ныряй, не достанешь, и как бы долго ни плыл, как Вселенной, ей не будет ни конца, ни края!»

Александр Григоренко

Дебютный роман красноярского писателя Александра Григоренко «Мэбэт. История человека тайги» прославил имя писателя. О нем написано множество рецензий. Литературный критик Галина Юзефович включила его в список своих любимых книг: «Эту книгу мне порекомендовал мой отец, писатель Леонид Юзефович: мы с ним во многом расходимся, но есть один тип сюжетов, перед которым мы одинаково безоружны, – это сюжеты эпические, от французской «Песни о Роланде» до индийской «Махабхараты» или латышского «Лачплесиса». И «Мэбет» красноярца Александра Григоренко – это, конечно, самый настоящий эпос, даром что написан в наши дни».

«Основанная на северном, ненецком материале история любимца богов Мэбэта – это невероятной силы и остроты экзистенциальная драма, выстроенная с каким-то практически невозможным мастерством и точностью. Каждая деталь здесь неслучайна, каждое слово на своём месте, каждое событие мы видим дважды — сначала глазами человека счастливого и высокомерного в своём счастье, а затем глазами человека обречённого и всё потерявшего. Ненцы, тундра, малицы, кочевья и становья — поначалу это может оттолкнуть, но уже страниц через двадцать забываешь, что речь идёт о каких-то странных, чуждых современному человеку вещах, местах и понятиях. Вся шелуха осыпается, и перед тобой остаётся мощнейшая и пронзительная, извините за пафос, история души человеческой, очищенной от всего внешнего и наносного…

Главный герой романа – Мэбэт – с детства отличается от своих сородичей: голубоглазый и светловолосый, он живет без оглядки на обычаи, опираясь лишь на собственную несгибаемую волю да небывалую, ни в какие человеческие рамки не укладывающуюся удачливость. Без сговора и сватовства женится он на самой красивой девушке тайги, без спроса бьет зверя в чужих охотничьих угодьях, вдвоем с сыном выходит на неправую войну и одерживает победу. Мэбэта не тревожат ни болезни, ни старость, ни любовь и дружба, ни ненависть или обида. Он жесток, но жестокость его не рефлексивна: подобно ницшевскому сверхчеловеку или Постороннему из повести Альбера Камю, он никому не причиняет зла специально – он просто органически не способен проникнуться состраданием к окружающим.

Все меняется, когда у Мэбэта рождается внук – светлоглазый, светловолосый и необычный, как он сам. Любовь делает Мэбэта уязвимым, его непробиваемая доселе броня дает трещину, и в образовавшуюся прореху немедленно устремляется вездесущий рок. Теперь для того, чтобы вымолить у богов несколько жалких лет жизни и получить шанс вырастить осиротевшего внука, Мэбэту придется отправиться в страшное шаманское странствие по загробному миру.

Гибель, подступившая в минуту высшего торжества, заставляет Мэбэта впервые задуматься о несделанном и непоправимом, и боги оказывают любимцу последнюю милость: он сможет вернуться к людям, если пересечет загробный мир, где его ждет все, чего он счастливо избежал при жизни. Двигаясь по смертельно опасной Дороге Громов, он узнает истинную (весьма обыденную, надо сказать) природу своей удачливости, взглянет в глаза всем, кого обидел, предал или бездумно обрек на смерть, получит их прощение и – совершенно не в духе европейской литературной традиции – сумеет примириться с неискоренимой слабостью человеческой природы.

От высокомерного антропологического интереса, с которым «Мэбэт» читается поначалу, к развязке не остается и следа. История ненецкого «любимца богов» незаметно для читателя оборачивается универсальной моделью судьбы современного человека, утратившего связь с миром и одержимого своим мнимым всемогуществом… Общечеловеческое проступает все рельефнее, и вот уже «текст серебряной стрелой взмывает к поистине эсхиловским высотам трагизма», – заключает Галина Юзефович.

Простой по сюжету и пафосно-возвышенный по манере, роман обладает еще одним свойством эпоса, обязательным со времен «Гильгамеша» и «Илиады», – общечеловеческой пронзительностью, позволяющей в архаически условном тексте разглядеть волнующую историю «про всех про нас».

Компактность замысла, взаимная связанность всех деталей, скупость речей, минимум героев, простота композиции, сплав жанров, создающий ощущение покачивания между поэзией и прозой, извечность конфликта — таковы знаки качества мифологической прозы Александра Григоренко в «Мэбэте».

Чем хороша литература в отличие от всех прочих искусств? – задает вопрос критик Ольга Балла-Гертман в рецензии на роман «Мэбэт». «Тем, что другие жизни в ней проживаются изнутри. Совершенно неотличимо от собственного воображения, собственных сновидений, личной внутренней речи. Литература – это инъекция чужого человеку под кожу, в кровь. Никакому кинематографу такое не под силу».

Книги, о которых идет речь в обзоре:

Кузнецов-Тулянин, Александр Владимирович. Язычник: [роман] / Александр Кузнецов-Тулянин; [вступ. ст. П. Басинского]. – М.: ТЕРРА – Кн. клуб, 2006. – 382 с.

Иванов, Алексей Викторович. Тобол: роман-пеплум. Много званых / Алексей Иванов. – Москва: АСТ: Редакция Елены Шубиной, 2017. – 702 с.

Геласимов, Андрей Валерьевич. Камчатка, Роза ветров // Октябрь: независимый литературно-художественный и общественно-политический журнал – Москва: Правда, 2017, №8 – 192 с.

Григоренко, Александр Евгеньевич. Мэбэт (История человека тайги): роман / Александр Григоренко; [худож.: Наталья Корчемкина]. – Москва: ArsisBook, 2015. – 230, [1] с.: ил.

Тарковский, Михаил Александрович. Енисей, отпусти!: [сборник] / Михаил Тарковский. – Москва: Вече, 2018. – 428, [3] с.

Переверзин, Иван Иванович. Постижение любви // Наш современник: литературно-художественный и общественно-политический ежемесячный журнал. – Москва: Красная звезда, 2017, №1-3.