ПРЕДЧУВСТВИЕ




* * *

Скажи мне, скажи хоть слово,–

Пропой, проплачь, промычи...

Не будущего – былого

Витает призрак в ночи.


Как птица, взлетело сердце

На самую верхнюю жердь,

А прутья прикрытой дверцы

Трогает лапкой смерть.


И завтра уже не станет

Ни боль томить, ни вина.

Лес облетел – листа нет.

Мертвая тишина.


Так в немоте и сгину

Без ласки любимых губ.

В мерзлую кинут глину

Рогожей прикрытый труп.

* * *

День за днем в тоске гнетущей

Просыпаюсь и встаю.

День за днем в тревоге пущей

Я тоску свою таю.


День за днем ее взлелеял,

Поливая перегной, —

И созрело, что посеял,

И теперь владеет мной.


До темна гляжу в окно я,

До утра чего-то жду...

Бьется сердце, тихо ноя,

Рвутся мысли, как в бреду.


Что-то страшное все ближе,

Голод? Мор? Война? Тюрьма?

Обезумел мир, или же

Это я схожу с ума?

1936

* * *

Марфа, Марфа!...

Стал я спокоен и слеп.

Рабство мое непомерно!

Смерть — как зияющий склеп,

Жизнь — словно мельничный жернов,

В прах сокрушающий дни,

Эти бесплодные зерна.

В сердце — заботы одни,

Мысли — ничтожны и вздорны...


Но эту душную тьму

Молнии вдруг пронизали.

Пленного духа тюрьму

Свет ослепительный залил —

Словно в темнице окно

Вдруг распахнулось чудесно.

И на мгновенье одно

Сердцу в груди стало тесно.


Счастье, любовь, красота —

Что еще выше под небом?

Марфа! Во имя Христа —

Ведь не единым же хлебом...

О, эта вспышка в ночи!

Нет, не хочу я быть Марфой.

Смерть, не мешай. Зазвучи,

Жизнь, многострунною арфой!

ПРЕДЧУВСТВИЕ

В пучине облаков бессонный взор блуждает.

Теснится в сердце боль, как свет в прорывах туч.

Какая тьма вокруг! О, что нас ожидает?

Раздумье тяжкое, не мучь меня, не мучь!


Я обречен. Не мучь, бессилие немое,

Предчувствием того, что жизнью заплатить

Я обречен. Уже, как скот, ношу клеймо я

И участь горькую уже не отвратить.


Сиянье женских глаз, ребенка светлый локон,

Родной простор небес, родная ширь земли —

Уже я вижу вас как будто издалека,

Как будто в прошлое уже вы отошли!


Ночь. Я один. Один...Бессонный взор блуждает.

Из сердца рвется боль, как лунный свет из туч.

Идут!... Нет, не за мной. О как мой дух страдает!

Безумье тяжкое, не мучь меня, не мучь...

19.7.1937

* * *

Проснулся – и в свете сознанья внезапно увидел

Весь ужас и всю высоту моего положенья:

Я словно лунатик, очнувшийся ночью над бездной,

По краю которой бесчувственным шел истуканом.


О жизнь! Для чего ты дана мне, и что ты такое?

Зачем эта тьма покрывалом тебя облекает?

Зачем широко не открыты глаза ежечасно?

Зачем этот сон неизбежный тупого забвенья?


Вот звезды, которым я зимнею ночью молился,

Вот милые руки, что так меня робко ласкали,

Вот брат, вот отец — все любимые лица и тени,

Так ярко, так близко — и так невозвратно далеко...


Горит, догорает мучительно жгучее пламя,

В беспамятстве темном виденья опять угасают...

О жизнь! Понимаю твою повседневную пошлость:

Под ней, как под пеплом, хранишь ты небесный огонь.

* * *

Лежать в постели, смотреть привычно

Во мрак, в котором чуть брезжит свет,

Томясь потерей прошедших лет,

Перебирая обид и бед

Удары,

Давая опять обет.


Замок тихонько открыв отмычкой,

Вдруг кто-то страшный ворвался в дверь –

С дыханьем смрадным, хрипя, как зверь,

И душит душу.– И, верь не верь,

Ей деться

Некуда теперь.


Не видя света внутри, снаружи,

Она, нагая, дрожа от стужи,

Уже не плачет, уже не тужит,–

Она тернового ждет венца...


Но вот во мраке окно слепое

Чуть просветлело, и голубое

Сиянье утра уж не тоскою

Дохнет на душу –

Святым покоем

Конца.

16.12.1937

* * *

Снова стою у порога.

Стало немного видней.

Трудная будет дорога!

Мне ль не робеть перед ней?


О этот путь в неизвестность,

В свете тюрьмы и сумы!

Пересечённая местность:

Гривы, распадки, холмы.


Что там, за тем поворотом —

Тучные нивы? Сады?

Или пески да болота,

Заводи затхлой воды?


Что обещает в грядущем

Этих годов череда:

Будет там отдых идущим

Или — покой навсегда?


Кто побывал там? Кто скажет,

Что предстоит впереди?

Хоть уж, казалось бы, нажит

Опыт, тревожно в груди.


Вьется немая дорога

В пыльном бурьяне полей.

Снова стою у порога.

В путь — так уж лучше скорей.

1938